Погода в Алматы
-4°С
в Алматы Пасмурно
USD420.79
EUR511.98
RUB5.67
CNY64.46
Авторизуйтесь через социальную сеть:
GoogleMailruYandex

Вход

Сегодня 5 декабря 2020 года, суббота

Новости Казахстана

От чего дети сбегают из дома, и почему родителей напугал новый законопроект?

Если раньше органы полиции боролись с последствиями домашнего насилия, то в новом законопроекте о противодействии семейно-бытовому насилию предусмотрена борьба с тем, что только может случиться. Казахстанских родителей такие нововведения пугают. Ведь о «насилии» в семье могут свидетельствовать и случайный синяк, и крики из-за двойки, услышанные соседями.
От чего дети сбегают из дома, и почему родителей напугал новый законопроект?

Картина с бытовым насилием в Казахстане достаточно сложная. Серьезное наказание домашним тиранам грозит только в случае нанесения особо тяжких телесных повреждений, а статистические данные, которые могли бы отражать истинное количество жертв, собрать невозможно. Есть только количество обращений в органы полиции, но и они, скорее, глас отчаяния: очень сложно просить защиты от «любимого» или «любимой». И разве есть гарантии, что когда истечет срок ареста или закончится действие защитного предписания, жертва не пострадает ещё больше? Например, в Актюбинской области был случай, когда муж заворачивал жену в ковёр и прыгал на ней. Другой домашний тиран «воспитывал» близких электрошокером. И об этом нам известно только потому, что пострадавшие обращались в кризисные центры. А сколько синяков и шрамов тщательно скрывают под одеждой?

Избиений все больше

Чуть больше 3-х лет назад в Казахстане декриминилизировали бытовое насилие, то есть домашним тиранам отменили уголовное наказание. После правок в законе им грозил штраф в размере 15 МРП или 15 суток ареста. До изменений арест мог длиться от 45-и до 60-и дней, однако женщине, чтобы доказать избиение, приходилось самой ходить по всем инстанциям. Понятно, что это занимало очень много времени, жертва успевала простить обидчика, и до реального ареста дело доходило редко. Законодатели тогда рассчитывали, что если экспертизу от и до будут проводить правоохранительные органы, то фактов реального наказания будет больше, что напугает тиранов.

После этого случаи бытового насилия действительно стали регистрировать чаще. Но сложно сказать – из-за смягчения наказания или слаженной работы полицейских служб. Как сообщали в министерстве информации и общественного развития, именно с 2017-го года начался рост бытового насилия. В том же году таких случаев зафиксировали 446, а уже в 2019-м их было более тысячи.

Но в начале этого года штрафы для домашних тиранов и вовсе отменили. Ситуацию, к тому же, обострил карантин. Число избиений выросло на 25%, и, чтобы помочь жертвам, в правоохранительных органах даже придумали тайное сообщение. Жертва могла позвонить на «102» и попросить помощи, делая вид, что заказывает маски и антисептики.

Препятствие вероятности

Тогда же, весной, в мажилисе активно разрабатывали новый законопроект и обещали, что после его принятия ситуация изменится. Презентовали проект в сентябре. Пожалуй, одно из самых главных изменений в законодательстве – это расчёт на вовлеченность общества.

- Нужно признать, что, несмотря на название «О профилактике бытового насилия», в большей степени нормы действующего закона ориентированы на деятельность по случившимся фактам и их последствиям, - объясняла изменения депутат Ирина Унжакова. - Например, применение мер профилактики бытового насилия осуществляется сейчас только представителями полиции, и только в отношении лиц, уже совершивших бытовое насилие. Во-вторых, нет единого понимания масштабов и глубины социального зла, которое мы хотим искоренить, так как не урегулированы вопросы статистического учета и мониторинга фактов бытового насилия. В настоящее время мы не располагаем достоверными данными о том, где оно находится на начальной фазе, когда его нужно активно профилактировать, а где – на хронической стадии, когда нужно жестко пресекать. При разработке законопроекта мы исходили из необходимости обеспечить максимальную вовлеченность и эффективность взаимодействия в преодолении бытового насилия как органов государственного управления и общественных институтов, так и непосредственно граждан. Для этого весь процесс противодействия этому явлению в законопроекте расписан по этапам: профилактика, выявление, контроль, пресечение, наказание и реабилитация.

Отобрать смартфон – насилие?

Несмотря на благие цели препятствовать любому проявлению насилия, законопроект разделил общество на 2 лагеря. Одни выступают хоть за какие-то нововведения, другие не находят в законопроекте логики.

К примеру, в первой редакции родителям запрещалось оставлять детей одних до 12-и лет. Любому понятно, что это практически невозможно. Да и какому ребёнку понравится ходить с мамой под ручку до пубертатного периода? Сейчас этот пункт убрали, однако неточностей по-прежнему много.

В законопроекте значатся такие термины, как экономическое и психологическое насилие. Сами по себе они необходимы, но проблема в том, что в их обозначении нет конкретики.

Экономическое насилие – это умышленное лишение жилья, пищи, одежды, имущества и другого, необходимого для развития личности.

Представим такую ситуацию: на дворе полночь, а ребёнок сидит в социальных сетях или играет в игры. И мама, надеясь, что без смартфона ребёнок уснёт, отбирает его до утра. Является ли это экономическим насилием? Зависит, наверное, от трактовки…

Психологическое насилие – это умышленное воздействие на психику человека, унижение чести и достоинства посредством угроз, оскорблений, шантажа или принуждение (понуждение) к совершению правонарушений или деяний, представляющих опасность для жизни или здоровья, а также ведущих к нарушению психического, физического и личностного развития.

И здесь тоже очень много вопросов. Можно ли воспитать ребёнка, не повлияв на его психику? А что касается оскорблений, то есть ли дети, которых никогда не называли дураками или не сравнивали с другими? А фраза: «Если получишь двойку по контрольной работе, не будешь праздновать день рождения» - это шантаж или не совсем? А когда папа кидает ребенка в речку, чтобы тот научился плавать, или отпускает велосипед, от которого недавно открутили дополнительные колеса, это считается деяниями, представляющими опасность для жизни и здоровья? Такими вопросами и задаются сегодня встревоженные родители.

Культура молчания

Как объясняет психолог и правозащитник Татьяна Шарикова, главная проблема законопроекта в том, что он рассчитан на «информацию со стороны». Расскажет ли кто-то полиции, что их сосед избивает жену? Взрослые люди ведь, сами разберутся. А насколько реально соответствующим службам узнать, что ребёнок из внешне благополучной семьи подвергается насилию? В основном информаторы - это, конечно, организации образования. Но если в классе 20-30 детей, можно ли увидеть, что у кого-то дома проблемы?

- Ребёнка, у которого что-то не так в семье, видно всегда. В моей практике был такой случай. Пришла на занятие девочка, которую я видела впервые в жизни. И уже к концу занятия я задалась вопросом, всё ли с ней в порядке. От её бабушки выяснилось, что всего 2 недели назад девочку взяли под опеку, а её родители алкоголики. То есть не может быть у такого ребенка простой нормы поведения. Как ребенок общается, как он налаживает связи в коллективе, боится ли он взрослых, настороженность это или реальный страх угрозы - всё это видно. Нет проблемы с тем, чтобы увидеть. Это основы психологии, которые изучает каждый педагог. Любой задастся вопросом: что у ребенка происходит? Но далеко не каждый захочет об этом куда-то сообщать, - рассуждает Татьяна Шарикова. - У нас это всё переводится в рамки стукачества. Сообщение о том, что ребенок подвергается насилию, воспринимается как стукачество; жалоба на соседа, который избивает жену, - это тоже стукачество. Считается, что их личное дело...

А если ребенок наговорит?

Есть у встревоженных родителей и опасения в том, что слова ребёнка могут неправильно трактовать. Или что ребенок наговорит на них из-за не купленной шоколадки или игрушки.

- Конечно, не исключен вопрос того, что дети могут наговорить на родителей из обиды. Но это уже работа психолога. Если ребенок наговаривает, значит, что-то не то. Представьте себя в возрасте 10-12 лет. Что бы вас заставило наговорить на своих родителей? Наверное, это случается из-за того, что нет нормального психологического климата в семье, когда ребенок думает, что он ненужный, - поясняет Татьяна Шарикова. - Совсем недавно в России был такой случай. Две девочки прогуляли школу, встретили в подъезде почтальона. И обвинили его в сексуальных домогательствах только из-за вопроса: «Что, девчонки, прогуливаете?». Одна девочка сразу созналась во лжи, вторая до сих пор не сознается. То есть девочки настолько боялись наказания от родителей за прогул, что решили оболгать незнакомого человека. Это тоже говорит о нездоровой атмосфере дома.

«Никто не заинтересован в том, чтобы лишать родительских прав»

Что больше всего волнует родителей – лишат ли их родительских прав за факт возможного насилия? Ответ: нет. Такие меры принимают только в отношении лиц, уже совершивших бытовое насилие. И это после долгих разбирательств.

- Проблема закона в том, что противники выступили раньше, чем законодатели, - говорит Татьяна Шарикова. - Негативная реакция вызвана тем, что этот механизм может заставить работать. Например, попадётся принципиальный учитель, который поймет, что мать издевается над ребенком. Они вызовут её один раз, два. Ребенка отправят к психологу, социальному педагогу. Вызовут инспектора и поведут ребенка на экспертизу. Ребенок же не может постоянно падать. Но это не пойдет сразу на лишение родительских прав. Кто заинтересован в лишении? Это не решается за 2 дня, как в Норвегии или Финляндии. У нас алгоритм намного более гуманный, с родителями очень много беседуют. Даже если семье негде жить, детей не изымают до последнего. Есть семьи с родителями, больными туберкулезом, и детей до последнего не изымают, заставляют проходить лечение, диспансеризацию. Люди напуганы этими ужасами: якобы, если мать шлепнет ребенка, то его сразу изымут. Но это не так. Проводится очень большая работа, прежде чем вынести такое решение.

Дети сбегают от родителей-тиранов

Слова правозащитницы подтверждает старший инспектор группы ювенальной полиции УМПС ДП Актюбинской области Нуржан Мукумов, работающий с подростками, совершившими преступления. По его словам, сегодня на учете стоят 362 семьи с воспитанниками-правонарушителями. И с каждой семьей работают, чтобы восстановить в ней здоровую атмосферу.

- Хочу отметить, что постановка на учёт не является карательной целью, - объясняет Нуржан Мукумов. - Наша цель – поставить данную семью на правильный путь. Составляется план, согласно которому они еженедельно проверяются. Также рассматривается специальной комиссией возможность оказания семьям какой-либо социальной и медицинской помощи. Если родитель не работает, то мы поднимаем вопрос о его дальнейшем трудоустройстве.

Как отмечает старший инспектор, штрафы накладывают, только если родители не исправляются. А вот случаи, когда родителей лишают прав, редки.

- У нас был факт, когда ребенок ушел из дома. Поступила информация о пропавшем без вести, благодаря наряду ребенок был найден, и, после опроса выяснилось, что родители жестоко с ним обращались. В таких случаях, если в ходе сбора материала это подтверждается, то решается вопрос о лишении родительских прав, и ребенок помещается в Центр адаптации несовершеннолетних, - говорит Н. Мукумов. - За совершение преступления родительских прав не лишают.

Нужна более длительная изоляция

Сейчас законопроект ещё находится на стадии обсуждения, и в сенате его должны рассмотреть в начале следующего года. Но очень жестких мер по отношению к тиранам в нём нет, они прежние. Даже криминализация домашнего насилия в нём не предусмотрена.

Директор кризисного центра для женщин «Малика» Динара Карабалина объясняет, почему после принятия законопроекта ситуация не изменится в лучшую сторону.

- Если учитывать, что каждая пятая женщина в Казахстане сталкивается с разными видами домашнего насилия, будь то физическое, экономическое, психологическое или сексуальное, то необходима своевременная изоляция насильника для исключения более тяжких преступлений, - говорит Динара Карабалина. - Нужно автоматически обеспечить безопасность жертвы, увеличить сроки защитного предписания до года.

Сейчас срок защитного предписания составляет всего месяц, но и его можно сократить по заявлению жертвы. Та же ситуация и с изнасилованиями – дела могут закрывать «за примирением сторон». Можно ли примириться с насильником? Вопрос риторический.

- Нужно наказывать виновников без заявления пострадавшей, усилить ответственность и сделать обязательным административный арест за нарушение агрессором защитного предписания, - продолжает директор кризисного центра. - Также необходимо проводить психокоррекционную работу с агрессорами. Проблема бытового насилия - это проблема социальная, и только слаженная работа всех субъектов профилактики позволит достичь положительных результатов в ее решении.

Анна КУЗЬМИНА
Источник: «Актобе Таймс»

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!

Афоризм дня

Если хочешь иметь то, чего никогда не имел, начни делать то, чего никогда не делал.

От редакции

Использование материалов возможно только при наличии активной ссылки на городской портал «Алматы Сити».

Редакция не несет ответственности за содержание рекламных объявлений, статей и комментариев.

Наш адрес: 071400, Казахстан
ВКО, г. Семей, ул. Ленина, 18
Телефон: +7 722 252-63-75
Факс: +7 722 252-09-26
E-mail:

Посещаемость

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика